Страх близости и любви
Ольга попросилась срочно на консультацию уже в истерике. Она буквально кричала мне в трубку, что сейчас закрылась в ванной от ребенка, малыш орет, но она не может к нему подойти.

Что она изверг, худшая мать и ее надо изолировать. Она оскорбляла саму себя и голосила во весь голос. Но она не может с ним быть. Хотя так долго его ждала, очень хотела. Ребенок орет, не спит, висит на груди сутками. Сил нет, помощи нет.

Мне удалось ее «обнять на расстоянии». Найти слова, которые дадут сил на ближайшее время. Она смогла покормить, успокоить и уложить ребенка без нервов.

Больше года я доставала из нее боль, возвращала к тому, что дело не в ребёнке. Она периодически сопротивлялась, уходила, говорила, что справиться сама, обращалась к врачам-неврологам, искала в ребенке болячки. К консультантам, чтобы научили ребенка засыпать самостоятельно.
Все разводили руками, что-то делали, назначали, но ребенок по-прежнему плохо спал, много плакал. Мама была в истерике почти каждый день, с хроническим недосыпом и потерянным взглядом.

В итоге Ольга сдалась. Признала тот факт, что нет смысла искать проблему в ребенке, он не при чем. Он лишь отзеркаливает, как и все дети до 5-6 лет, полностью мамино состояние.
Надо «спасать» себя. И мы начали полноценную работу.

До родов Ольга была успешна в карьере, душа компании, прекрасная жена и хозяйка.
После родов она себя перестала узнавать. Вечно недовольна, много плачет, ничего не хочет и считает, что жизнь закончена. В ребенке видит сплошные ограничения для себя и с ужасом признается, что не умеет любить.

Особенно, когда она не делает так, как ей нужно. Особенно это касалось груди, сна и плача.
Она утверждала, что ребенок сделал ее такой.
А я увидела маленькую растерянную девочку, которая просто потерялась от нахлынувших трудностей, от ребенка, который требовал любви. Ольга впервые не знает, как справиться.

Просто когда-то Ольга приняла решение, заморозить свои чувства и эмоции маленькой девочки, стать очень ответственной, взрослой, чтобы справиться с жизненными трудностями. Потому что Ольга могла рассчитывать только на себя, родители не могли дать ей опору и поддержку. Мама была алкоголичкой. Ей почти не было дела до дочери.

Отец ушел. Но забирал девочку на выходные. Да только там тоже она должна была вести только определенным образом: всегда веселая, послушная, не капризная, помогающая.
Иначе папа злился и говорил, что больше не возьмет ее к себе и пугал, что она закончит жизнь так, как и ее мать.
Ольга привыкла держать все под контролем и когда уехала далеко от родителей.

Никаких эмоций негативных, своего мнения и самодеятельности. Все только по правилам других и точно как скажут. Всегда хорошее настроение, веселость и остроумие - ведь это всегда нравилось всем. И пока все держалось, получалось, было по плану - она искренне верила, что у нее все ок.
А потом пришел в ее жизнь ребенок и перевернул все.
Ведь ребенок - это то, что нельзя контролировать.

А Ольга очень хотела этого, ведь тогда можно максимально отделить от себя ребенка: кормить по расписанию, укладывать в другой комнате, и максимально не контактировать. А малыш, как и любой малыш, чувствовал мамино отчуждение и отрицание и еще больше требовал ее.
В процессе терапии Ольга сказала неожиданную фразу для себя: «Я боюсь близости, я боюсь любить - ведь это всегда приносит боль»

И это было начало исцеления. Боль начала выходить.
Было много работы с внутренней девочкой. Ольга много делала и сама (медитации, писала письма в прошлое).
Работа с эмоциями и размораживанием чувств: вела дневник, училась распознавать свои эмоции, называть их, разрешать себе разные, а не только позитивные.
И контроль! Это было очень сложно - начать доверять миру, ребенку, мужу. Доверять себе.

Она как будто знакомилась сама с собой впервые.
Рассказывала: «Представляешь, я сегодня сказала ребенку «Я люблю тебя, а вечером мужу». Я не знала, что я могу это сказать и что это так тепло. И заплакала. Впервые за много-много лет.
Слезы исцеления. Теперь все будет хорошо.
Made on
Tilda